- Но цыгане стали чаще ходить в храм, - вступается за веру Элизбар. - Молятся, даже посты соблюдают. На меня посмотреть тоже приходят, да...

 

В тот день ни одного ромалы в храме мы не заметили. И где их искать? В таборе?

 

Встретили нас криками. Это цыган Алик бурно выяснял отношения с женой прямо посреди грязной улицы. Шестеро смуглых детишек увлеченно ковырялись в луже под ногами у взрослых.  

 

- Какая жизнь у цыган?! Проклятая! Не дают нам житья! - На длинной реснице Алика заблестела слеза.

 

 

- Работы нет, места на рынке не дают! - стенал цыган.

 

- Цыган-наркоторговцев сажаем регулярно. Новые появляются - мы новых сажаем. И при чем тут ваш дьякон? Отец Андрей тоже перегибает. Взял и объявил по телевизору, что в Кимрах в день по килограмму героина продается, - морщится, как от изжоги, Бородин. - Откуда цифры - непонятно...

 

 

- Мы и без отца Андрея работаем. Из-за него с начальством лишние проблемы.

 

После разгрома в таборе цыгане просто расселились по всему городу. И в уголовных делах, связанных с торговлей наркотиками, теперь фигурируют не только ромалы. К бизнесу подключились коренные, не цыгане. Раковую опухоль вырезали, а метастазы разошлись по организму. Хотя... Первый шаг в лечении сделан - уже хорошо. Правда, ведь?

 

 

В Преображенском соборе темно. От сильного голоса дьякона Элизбара - мурашки по коже и трудно дышать. Свечи ярко отражаются в черных глазах. И кажется, будто огонь полыхает у цыгана там, внутри.

 

- За своих грехи отмаливает, - шепчет нам прихожанка. - Я его еще совсем мальчишкой помню. Всю службу, бывало, на коленях простаивал...

 

У Ольги сын - наркоман. Ольга уже и уговаривала его, и отправляла в лечебницу. Думала, хотя бы после свадьбы сын образумится - не выдержала невестка. Психиатрам Ольга уже не верит...

 

- Все мои бывшие друзья - и цыгане, и русские - теперь сидят. Кто-то - на игле, кто-то - в тюрьме, - рассказывает нам Элизбар по дороге домой. - А мне Бог дал все, о чем я просил.

 

 

- Не только. Вот и пришли...

 

Отец Андрей и Элизбар - соседи. Второй этаж старенького купеческого дома епархия выделила семье священника. А дьякон, как и положено, расположился этажом ниже.

 

- Вот и матушка Людмила... - Элизбар, оказывается, женат. Говорит, если бы не встретил Люду до рукоположения в дьяконы, ушел бы в монахи.

 

- У нас с Людмилой даже дни ангелов рядом. У нее - 29 сентября, у меня - 1 октября. А женились мы посередине - 30-го. По святцам это Вера, Надежда, Любовь, - сияет Элизбар.

 

Навстречу из комнаты неуверенно топает малышка в смешном платьице.

 

- Вот оно - наше счастье! - подхватывает и целует дочку Элизбар. Та, жмурясь от радости, выглядывает из-за угольных длинных волос дьякона-цыгана. - Ничего, ромалы, мы еще свой храм построим...

 

...Есть в Кимрах и еще одна достопримечательность. Самолет-памятник Ту-124 на правом берегу Волги. Стремительный силуэт будто завяз в бетонном основании. Залатанные фанерой иллюминаторы - как выбитые глаза. Сегодня мамы с колясками уже не боятся заходить в этот сквер. Раньше здесь была самая крупная наркоточка города. Отсюда же год назад, дрогнув хоругвями, с настойчивым и тревожным пением двинулся крестный ход во главе с отцом Андреем и будущим дьяконом Элизбаром против наркоторговцев, неповоротливых властей. Против равнодушия. На память об этом рядом с изуродованным самолетом установили православный крест...

 

А недавно на самой верхушке потертого фюзеляжа какой-то смельчак вывел: «Я тебя люблю». Жизнь-то продолжается!

 

Андрей Рябцев

 

18 ноября 2008