Мониторинг СМИ

Быть самим собой и конвертировать знания в личный опыт

Священник Александр Волков о духовном образовании

Фото: spbda.ru

В Санкт-Петербургскую духовную академию на соискательство в этом году поступил священник Александр Волков — настоятель храма прп. Сергия Радонежского в Солнцево (Москва), председатель Информационной комиссии Московской (городской) епархии.

Между вступительными экзаменами отец Александр нашёл время рассказать, как потомок известных учёных в области семиотики и риторики решил поступать в Академию на берегах Невы, поделился своими размышлениями о духовном образовании и рекомендацией, как себя вести в семинарии, чтобы стать добрым пастырем.

— Отец Александр, Ваш дедушка занимался семиотикой, отец — риторикой. Родители и родственники не настаивали на том, чтобы Вы продолжали династию учёных?

— Не могу назвать это давлением, скорее это была определённая детерминированность. Я рос в семье преподавателей Московского университета, среди книг, научных статей, постоянного циркулирования аспирантов и студентов. Я засыпал на папиных лекциях после учёбы, когда ждал его, чтобы вернуться с ним домой. Мой отец — Александр Александрович Волков, специалист по риторике, публикации которого из-за полного совпадения фамилии, имени и отчества многие приписывают мне.

Эта атмосфера привела к тому, что я поступил учиться в Московский университет на филологический факультет. Но папа сам сознательно меня от русской филологии перенаправил к филологии византийской и новогреческой. Это было связано с тем, что я к тому времени уже жил церковной жизнью: был алтарником и понимал, что хочу связать свою жизнь с Церковью не только в плане личного духовного опыта, но и в части своей собственной реализации. Папа это понял, почувствовал и очень настоятельно посоветовал мне именно эту кафедру. 

Наверное, на эту ситуацию повлияло ещё то, что мои папа с мамой воцерковились где-то в начале 90-х. К моменту моего поступления в университет мы уже были вполне активной церковной семьей, жившей единым церковным духом. Никакой ревности у папы никогда не возникало. Он как-то спокойно, очень уважительно всегда относился и относится к моему выбору. За это я ему, конечно, очень благодарен.

Более того, папа очень трепетно относился к тому, что у меня в жизни появилась цель стать священником. В его роду священников не было. Он видел меня первым в нашем роде в священническом сане. Уже после того, как меня рукоположили, стало известно, что в нашем роду по маминой линии были десятки священнослужителей в период с XVII по XX века.

Получилось, что в семье возобновилось священство: такие удивительные вещи, связанные с Промыслом Божиим, видимо, случаются тогда, когда мы сами не настаиваем, но с уважением относимся к тому, что нам в жизни открывается.

— Почему Вы решили поступать в Академию на Неве, а не в Московскую Духовную школу? Ведь за спиной уже Московский университет, и магистратура в МДА?

— Для меня атмосфера в Московской Духовной Академии представляется более домашней, правильнее сказать, что я прихожу туда как к себе домой: я там и учился, и рос рядом. В МДА более 20 лет преподавал мой отец. Он читал лекции по риторике, гомилетике, стилистике — по тем дисциплинам, которые нужны для людей, собирающихся принимать священный сан и проповедовать.

После защиты магистерской диссертации, я размышлял о том, как мне дальше действовать: поставить на этом точку в своём образовании, либо продолжить исследовать интересующую меня тему. Преодолев разные внутренние и внешние испытания, я всё-таки решил продолжать исследования дальше.

То, что меня интересует, находится в области экклезиологии. Сама тема; то, что по ней пишут, привели меня на берега Невы к отцу Михаилу Легееву. Знакомясь с его работами, слушая его лекции и выступления, я понял, что это тот человек, который мне нужен как специалист. Он сможет направить мой интерес в нужном богословском русле. Теперь я надеюсь, что буду причастен и традиции Петербургских Духовных школ, а не только Московских.

— Отец Александр, Вы успешно сдали вступительные испытания в Академию. Поделитесь впечатлениями.

— Конечно, сдавать экзамены после 40 лет не так просто. Особенно это чувствуется, когда проходишь испытания вместе с ребятами, которые поступали сразу после магистратуры: они ещё не выходили из образовательного процесса, находятся в едином потоке, у них свежий, не замылившийся взгляд. Конечно, им было чуть легче.

Перед испытаниями мы все прошли через собеседование с владыкой ректором. Он подчеркнул в беседе, что отличительной чертой Петербургских Духовных школ является доброжелательность и расположенность ко всем, кто хочет сюда поступать. После его слов стало легче. Действительно, слова владыки потом подтвердились.

Однако расположенность и гостеприимство никак не помешали преподавателям быть конструктивно требовательными, нелицеприятными и непредвзятыми. Это тоже на себе сегодня пришлось ощутить и принимать это со смирением: конечно, было сложно в некоторых моментах верно формулировать чётко определения, которые когда-то я учил.

Хочется также отметить, что, наблюдая сегодня за тем, как сдавали вступительные экзамены другие отцы и студенты, приятно осознавать, что наше духовное образование сегодня сделало заметный шаг вперёд. Очень видно, как наш Учебный комитет последовательно и методично проводит свою работу.

— Вы сейчас сказали о качестве образования. Как бы определили этот термин? В чём заключается это качество?

— Качество образования, как мне это видится, должно проявляться в двух составляющих.

Первое проявление заключается в том, что наши студенты, следовательно и священники, — должны быть хорошими, верующими людьми. Второстепенно, какие оценки у них будут стоять в дипломе, как хорошо они сдадут какие-то конкретные предметы. Главное, что у них будет академическая прививка, причастность к лучшим образовательным традициям. Они смогут ставить перед собой вопросы, думать, находить ответы. Из духовных учебных заведений должны выходить пастыри, которые с полученным интеллектуальным и духовным багажом дальше будут служить в самых отдаленных епархиях.

Вторая часть — это, конечно, существенная и заметная интенсификация научной деятельности. Тогда, когда церковная наука становится не только пересказом позапрошлых вековых каких-то хрестоматий и идей, а тем двигателем, который производит новое церковное научное знание по всему спектру богословской науки.

Мне кажется, по обоим направлениям сейчас наши духовные школы представляют очень неплохой результат. Мне, в бытность референта Учебного комитета, приходилось, порой, присутствовать при инспектировании семинарий. Знаете, прогресс значительный.

— При всём этом бытует мнение, что академические условия, с точки зрения интеллектуального, научного наполнения, — искусственная, тепличная система, малоприменимая на практике. Людям на приходах мало интересны последние достижения церковной науки или какое общепринятое с академической точки зрения знание, обросшее разными псевдопреданиями на местах. Так ли это?

— Конечно, в приходской жизни ты вряд ли будешь кому-то постоянно пересказывать то, что ты конкретно вызубрил в духовной школе. Но это никак не обесценивает образовательного процесса. Пройдя через него, ты сможешь решать любые церковные проблемы, простые и сложные, на основании того гуманитарного знания, того классического образования, которое ты получил в семинарии и академии. Это, несомненно, и есть то, что очень ценно и важно, и то, благодаря чему человек, получивший хорошее духовное образование, сможет себя реализовать в любых условиях.

Часто приходится слышать, мол зачем столько тяжело учиться, если потом всё равно придётся уехать в далёкий приход к бабушкам, которым не интересны проблема каппадокийского или неопатристического синтеза. Дело не в этом. Дело в том, что ты это знаешь. И не просто как вызубренный материал. Важно, чтобы это знание становилось частью твоего живого личного опыта. Тогда оно закладывает основу для того, чтобы и с самыми простыми прихожанами общаться на их языке, понимая, что им нужно и важно. Это первое.

Второе, что тоже очень важно понимать всем нам: не нужно думать, что сейчас есть какая-то чёткая граница между высокоинтеллектуальными и интеллигентными приходами в центре Петербурга или Москвы и какими-то отдалёнными провинциальными храмами в деревнях. Это сейчас вовсе не так. Люди, в том числе и пожилого возраста, сейчас совсем по-другому всё представляют, в том числе и из-за нашей информационной открытости и доступности.

— Дайте совет молодым людям, которые сейчас только начинают свой путь на поприще духовного образования и предстоящего служения, что делать, чтобы стать добрым пастырем?

Во-первых, нужно быть самим собой. Надо помнить, что, оказавшись в церковной системе, нужно постоянно обновлять однажды прозвучавший в сердце призыв. Легче всего покатиться по общей колее и быть таким, как все в формальном смысле этого слова: с общими подъёмами, молитвами, послушаниями и прочим — это и так никуда от тебя не уйдёт, потому что ты уже внутри системы.

Но это не то, что делает тебя священником, православным христианином, и не то, что сохраняет тебя в Церкви. А вот если ты во всём этом общем сохраняешь своё личностное отношение со Христом (оно, конечно, будет меняться с годами, несомненно), то, значит, всё в порядке. Поэтому не надо бояться быть самим собой, не нужно мимикрировать.

10 июля 2026

Источник: Пресс-служба СПбДА