Мониторинг СМИ

Для реконструкции часовни Сент-Шапель и полувека мало

Фото: Евгений Ткаченко / Unsplash / theartnewspaper.ru

Этот реставрационный долгострой явственно контрастирует со стремительным послепожарным восстановлением собора Парижской Богоматери, стоящего по соседству. Два памятника равно почитаемы во французской столице, но отношение к ним несколько различается

Среди культурных сокровищ Франции, находящихся в ведении Центра национальных памятников (CMN), Сент-Шапель на парижском острове Сите занимает третье место по посещаемости — после Триумфальной арки и острова Мон-Сен-Мишель в Нормандии. По данным газеты Le Monde, полюбоваться великолепием витражей этой небольшой часовни ежегодно приходит 1,2 млн человек, из них 80% приезжают из других стран.

Начиная с января 2026 года для посетителей капеллы, проживающих за пределами Европейского союза, плата за вход установлена в размере 22 евро, в то время как стоимость билета для жителей ЕС варьируется сейчас от 13 до 16 евро. Когда стало известно об этом повышении цен, президент CMN Мари Лавандье в комментарии Le Monde назвала его «умеренным». Она напомнила, что в разгар туристического сезона уже пробовали взимать повышенную плату и никаких жалоб на дороговизну не поступало. Из этого она заключила, что повышение цен было бы проблематичным только в том случае, если бы гостям предлагалось увидеть нечто заурядное, а сказать такое о Сент-Шапель невозможно.

Уже почти 800 лет искусствоведы, теологи и другие ценители неизменно подчеркивают ошеломляющее великолепие этого сооружения. В 1323 году французский философ Иоанн Жандунский писал в «Трактате о славе Парижа», что войти в капеллу — все равно что «вознестись на небеса».

Своей особой красотой здание обязано 15 витражам верхней капеллы. «Это нацио­нальное достояние», — говорит Сильвен Мишель, главный архитектор и урбанист в CMN. Он руководит долгосрочным проектом по реставрации витражей и поддерживающей и обрамляющей их каменной кладки. По его словам, проект должен завершиться в 2030 году, ориентировочная стоимость реставрации — 21,5 млн. евро.

В начале 2026 года реставраторы приступили к работе над секцией Иеремии и Товии, расположенной между апсидой и южным фасадом, и над секцией Иудифи и Иова на южной стороне нефа. Перед этим в декабре успешно вернули на место в апсиде секцию Иезекииля.

Высота этих витражей составляет 13 м в апсиде и еще более впечатляющие 15 м по обеим сторонам нефа. Суммарно они состоят из 1113 сюжетных панелей, разделенных армированными каменными колоннами — настолько тонкими, что возникает впечатление, будто яркие сцены парят в воздухе. Исследование конструкционных инноваций, совершенно исключительных для XIII века, показало, что использованные в этих колоннах внутренние железные стержни были привезены из Бельгии.

За последние два десятилетия в часовне отреставрировали пять из семи витражей апсиды, северный фасад и розу над западным порталом, а также каменную кладку и скульптурные элементы. Поскольку две трети этих витражей представляют собой оригиналы XIII века, задача реставрации часовни уже давно не сводится к простой починке.

Сильвен Мишель рассказывает, что с 1970-х годов реставраторы — сначала из регионального департамента по делам культуры, а с 2007 года из CMN — постепенно демонтируют исторические витражи, чтобы работать с ними в условиях мастерской, и устанавливают в оригинальные крепления копии из прозрачного стекла. Потом оригиналы возвращают на место, но на расстоянии нескольких сантиметров от современного стекла. «Это позволяет надежно защитить здание от воздействия стихий и уберечь исторические витражи», — объясняет он. Такой подход неоднократно доказывал свою эффективность. Главный архитектор CMN рассказывает, что 3 мая 2025 года, когда градины размером с шарик для пинг-понга покрыли Париж толстым слоем льда, отреставрированная западная роза, на которую пришелся основной удар стихии, осталась целой и невредимой. К счастью, град не попал в секцию Иезекииля, работы над которой в то время только начинались.

Как и соседний собор Парижской Богоматери, в XIX веке Сент-Шапель подверг­лась «большой реставрации». В период с 1837 по 1863 год ряд архитекторов — Феликс Дюбан, Жан-Батист Лассю, Эмиль Бёсвильвальд и его сын Поль-Луи Бёсвильвальд — вел здесь новаторские реставрационные работы. Впрочем, когда в 2010-х годах археологи обследовали розу над западным порталом и витражи северного фасада, они обнаружили, что в том, что касается витражей, вмешательство XIX века было умеренным: лишь 9 из 87 фигуративных панелей были полностью заменены, а остальные оказались оригиналами.

Именно в период руководства работами в Сент-Шапель, в 1841 году, Лассю познакомился с Эженом Виолле-ле-Дюком. Два года спустя они вместе подали заявку на реставрацию собора Парижской Богоматери. А шпиль Сент-Шапель, который восстановил Лассю, стал прототипом знаменитого проекта Виолле-ле-Дюка для храма по соседству.

И собор и капелла с самого начала служили политическим целям формирования национальной идентичности — но совершенно по-разному. Вернувшись в Париж в 1239 году с 22 реликвиями Страстей Христовых (один только терновый венец обошелся более чем в половину годового дохода французской короны), Людовик Святой решил поначалу демонстрировать их публике в соборе Парижской Богоматери. И затем уже потратил головокружительную сумму на строительство Сент-Шапель как реликвария для них.

Историки и аналитики рассматривают стремление президента Франции Эмманюэля Макрона реконструировать собор Парижской Богоматери в кратчайшие сроки в контексте современной политики: глава расколотой нации восстанавливает народный собор для народа, надеясь тем самым объединить его. А вот кропотливая полувековая реставрация Сент-Шапель стала отголоском более старинных политических игр. Капелла не использовалась для религиозных нужд с конца XVIII века и долгое время вообще была закрыта для посетителей. Таким образом, ее восстановление — это прежде всего сохранение истории.

Часовня, как выразился Мишель, была возведена «по личному велению короля». Хотя она строилась задолго до Людовика XIV, именно утверждение божественного происхождения власти, которое позднее станет ключевой характеристикой правления «короля-солнца», лежит в основе ее витражного великолепия. «Этот памятник представляет собой квинтэссенцию всей истории страны», — говорит Сильвен Мишель.

Дейл Бернинг Сава

31 марта

Источник: The Art Newspaper Russia