Мониторинг СМИ

Борьба за место в жизни - и после нее

Из всех московских кладбищ - а их в Москве 71 - только одно открыто для захоронений, пишет The New York Times.

Нехватка пространства поставила родственников, не имеющих места на семейных участках, перед выбором между захоронением далеко от города и кремацией - практикой, которую Русская православная церковь не одобряет.

«Кремация - не такая проблема, - утверждает Алексей Орлов, кремировавший свою мать вопреки ее последней воле и пожеланиям нескольких родственников. - Это требует меньше места».

Ежегодно в Москве умирают 120 тысяч человек. Городские власти утверждают, что в Москве больше нет места для кладбищ, но многие москвичи полагают, что правительство просто не хочет освобождать дорогостоящие земли, которые можно использовать для других целей.

Правительство приобрело землю в области, но многие москвичи не согласны тратить по два-три часа на дорогу, чтобы побывать на могиле близких.

Кроме того, московское правительство начало программу передачи прав на неухоженные или заброшенные участки на кладбищах москвичам, согласным следить за ними и готовым их занять, когда придет время.

Поиск места для захоронения усложняется отношением россиян к похоронам, пишет автор статьи Майкл Швирц. В отличие от многих американцев, которые относятся к недвижимости на кладбище как, скажем, к новой квартире, многие русские по-прежнему считают, что похоронное дело - это ответственность правительства, как это было в советские времена, и нередко ничего не планируют заранее, заявил Антон Авдеев, председатель московского профсоюза работников ритуальных служб.

«Наш народ не готов к рыночной индустрии похорон», - утверждает Авдеев.

Майкл Швирц

6 октября

Источник: "InoPressa"/"The New York Times"