Статьи

Воскресенская церковь в селе Хатунь и дело о Смоленской иконе

Фото: Антон Саков / blagovest-info.ru

Село Хатунь получило свое название от древнего города, находившегося в этой местности уже в XII–XIII вв. В XIV столетии город утратил свое военное значение и со временем был заброшен. Нынешнее село возникло севернее городища, но от бывшей крепости до сих пор сохранилась часть земляного вала. Сейчас на месте древнего укрепления находится сельское кладбище, а до 1960-х гг. там же стояла деревянная кладбищенская церковь.

В 1772 году императрица Екатерина II пожаловала Хатунскую волость графу Алексею Григорьевичу Орлову-Чесменскому. Из большого хатунского имения Алексей Орлов выделил земли своим братьям: Федору и Владимиру. Федор Орлов поставил большой деревянный дом на вершине холма на другом берегу реки Лопасни напротив села Хатунь и назвал свою усадьбу «Нерастанным». Владимир Орлов с большим размахом отстроил известную впоследствии усадьбу «Отрада» у села Семеновское в 6 верстах к северу. Считалось, что из «китайской» беседки усадьбы «Отрада» можно было разглядеть очертания большой каменной Воскресенской церкви села Хатунь. Эта церковь была построена в 1785 году на средства Алексея Орлова-Чесменского.

Алексей Орлов, несмотря на свое богатство, кроме церкви, построил в Хатуни только один небольшой деревянный домик, который до настоящего времени не сохранился. После кончины графа все его имения, в том числе и Хатунь, перешли к единственной дочери Анне. В Хатуни графиня Орлова-Чесменская появилась только однажды: летом 1822 года по случаю освящения придела в новой трапезной Воскресенской церкви.

Изначально Воскресенский храм имел «лепестковый» центрический план, что было свойственно богатым усадебным церквям того времени. Однако хозяева приезжали редко, зато местное население росло. Прихожанам не хватало места, поэтому в 1820-х гг. к западной стороне храма была пристроена длинная прямоугольная трапезная с приделами, соединившая здание с колокольней. Приезд графини Орловой-Чесменской в Хатунь очевидцы описывали так: «Крестьяне толпились на дороге, когда графиня шла в церковь из господского деревянного дома. Они целовали ей руку, а она каждого целовала в щеку. Прихожане, присутствующие при освящении, были ослеплены великолепием утвари церковной. Каковы, думали они, должны быть щедроты графини в другие места, когда она уделяла столько богатства даже на сельскую церковь, куда никогда почти не заглядывала».

Фото: Антон Саков / blagovest-info.ru

Незадолго до этой поездки в Хатунь графиня Орлова-Чесменская познакомилась с архимандритом новгородского Юрьева монастыря Фотием (Спасским) и впоследствии стала его духовной дочерью. Под влиянием духовника она стала вести почти иноческий образ жизни: не вышла замуж, посвящала все время молитве и духовным подвигам. Унаследованное от отца богатство графиня щедро тратила на монастыри и церкви по всей России, а крестьянам села Хатунь дала вольную. По местному преданию, в конце жизни она приняла постриг с именем Агния.

В Хатунской волости в те годы проживало немало раскольников. Об этом говорит «Уложение», которое составил дядя Анны Орловой-Чесменской граф Владимир Орлов в 1796 году для своих вотчин. 23-я глава «Уложения» называлась «О раскольниках». Граф предписывал держаться в отношении старообрядцев двух правил: не принуждать переходить в православную Церковь, но и не позволять распространять свое учение среди православных. В селе Хатунь в первой половине XIX века жили старообрядцы беспоповского согласия. У них было свое небольшое общество, о котором они сами говорили, что «веру православную исповедуют, яко же святая соборная и апостольская Церковь содержит по старопечатным книгам». В эту общину входил и «вольный хлебопашец» и местный иконописец Иван Иванович Собольщиков – отец российского и советского театрального деятеля Николая Собольщикова-Самарина.

В самом начале своей автобиографической книги «Записки» Н.И. Собольщиков-Самарин говорил о себе так: «Я сын крестьянина Московской губернии, Серпуховского уезда, Хатунской волости, села Хатуни». Родители будущего театрального режиссера и педагога переехали из Хатуни в Санкт-Петербург. Здесь мать шила детские платьица для одного из магазинов Гостиного двора, а отец продолжал писать иконы. Собольщиков-Самарин писал: «…пожилой уже отец, старовер-беспоповец, днем писал для базара иконы – «лики святых», а с вечера до рассвета неустанно молился перед теми же «ликами», соединяя в себе свободного художника-богомаза и страстного сектанта».

Фото: Антон Саков / blagovest-info.ru

Отец театрального деятеля иконописец Собольщиков стал одним из участников дела о подложной чудотворной иконе Смоленской Божией Матери, которая была «обретена» в Серпуховском уезде в 1844 году. Подробности дела были опубликованы в собрании резолюций московского митрополита Филарета Дроздова. В ходе расследования именно благодаря Собольщикову был обнаружен обман.

Летом 1844 года иконописец Иван Собольщиков приехал из села Хатунь за 16 верст в село Мелихово, где по слухам была чудесно обретена икона Божией Матери. Зайдя в местную церковь, Собольщиков обнаружил, что новоявленный образ, который лежал на аналое, был ему хорошо знаком, так как им же и был написан. Собольщиков донес становому приставу, что не так давно к нему в дом приходила крестьянка Федосья Иванова из села Мелихова. Она показывала почерневшую от времени старую икону и хотела, чтобы иконописец записал на доске новый лик Смоленской Божией Матери. У Собольщикова как раз имелся уже написанный небольшой образ Смоленской Божией Матери, поэтому он предложил крестьянке взять его. Видя бедность женщины, иконописец отдал ей икону даром.

На следующий день Федосья Иванова с иконой из Хатуни отправилась обратно в Мелихово. Ночью она закопала икону около алтаря местной церкви, а потом объявила мужу, что ей было сновидение, в котором Божия Матерь велела найти Смоленскую икону около церкви накануне праздника. А когда муж уехал по делам в другое село, крестьянка перед праздником Казанской Божией Матери выкопала икону и принесла домой. Затем она отправилась в церковь села Васькина, к которой была приписан мелиховский храм, где рассказала священнику и о сновидении, и о «чудесной» находке.

Священник не заподозрил обмана, немедленно прибыл в Мелихово, отслужил в церкви утреню, а потом направился к крестьянской избе, где находилась икона. Вокруг уже толпился народ, прибыла и местная помещица Чуфаровская, которая, как потом выяснилось, знала об обмане. Священник омыл от земли икону, отслужил несколько молебнов, а затем положил ее в церкви на аналое у правого клироса. Он позже докладывал благочинному, что был «объят какою-то необыкновенной радостью, а вместе с тем и одержим страхом к новоявленной иконе».

Фото: Антон Саков / blagovest-info.ru

Так икона, написанная в Хатуни старообрядцем, оказалась в церкви села Мелихова, где ее окружили почетом местные крестьяне. Молва о чудесно найденной иконе разнеслась далеко за пределы окрестных селений по всему Серпуховскому уезду. В Мелихово пешком и на телегах прибывали богомольцы, чтобы отслужить молебны. В праздник Смоленской иконы Божией Матери, который отмечался 28 июля по старому стилю, в Мелихово прибыло до 2 тысяч человек. В толпе было замечено много кликуш, но об исцелениях сообщений не поступало.

После показания хатунского иконописца Ивана Собольщикова, который предъявил и рисунок, с которого написал икону, крестьянку Федосью Иванову арестовали. Она призналась, что закопать и потом «найти» икону ей велела помещица Чуфаровская, будто бы хотевшая увеличить доход церкви в своем селе. В итоге крестьянку поместили на полгода в «смирительный дом», а потом назначили и церковную епитимью – отослали на время в Серпуховский Владычний монастырь. Священника же села Васькина за самовольное совершение молебнов у иконы отправили для исправления в Давидову пустынь, а церковь в Мелихово в дальнейшем отписали от его прихода. 

Антон Саков