Репортажи

Китайская исследовательница рассказала об истории православных женских общин в России после реформы Екатерины II

Фото: скриншот трансляции доклада

Москва, 9 октября, Благовест-инфо. «Повседневная жизнь православных женских общин в России в последней трети XVIII – первой половине XIX века» – с докладом на такую тему выступила 6 октября независимый исследователь из Китая, кандидат исторических наук Чжао Чжэннань. Доклад прозвучал на русском языке 6 октября на онлайн-заседании постоянного семинара «Historia Ecclesiae et Religionis», организованного Институтом всемирной истории РАН.

Исследовательница обратилась к малоизученной теме – ее интересовала повседневная жизнь женских православных групп, которые появились после секуляризационной реформы Екатерины II 1764 года, особенности возникновения и становления общин, динамика их развития. Стоит напомнить, что из 954 монастырей, существовавших в 1762 году, Синод постановил упразднить 418. Оставшиеся 226 монастырей стали штатными и получали казенное жалованье, а 310 были объявлены заштатными и должны были существовать на пожертвования и своими трудами. К началу XIX века, по подсчетам историков, было закрыто 822 монастыря (660 мужских и 162 женских).

Что произошло с бывшими насельниками упраздненных обителей? Чжао Чжэннань пояснила, что эти реформы «ударили по женскому монашеству сильнее, чем по мужскому». По ее словам, у мужчин было больше возможностей самореализации, в том числе и в церковной системе. А бывшие насельницы «сохранили стремление к традиционной религиозности, не оставили стремления к монашеской жизни» и собирались в общины, а к ним присоединялись мирянки.

Это происходило по «инициативе снизу», без санкции властей, женщины сами решали жить вместе по общежительному монашескому уставу, но не принимали пострига. По словам историка, эти общины возникли как «результат сочетания давних монашеских традиций в России и сиюминутных условий эпохи, обладали отличительными характеристиками с точки зрения их количества, правового статуса, состава насельниц и экономической деятельности». Время их формирования и становления в последней трети XVIII – первой половине XIX века представляет собой малоизученный этап в истории женских общин. Постепенно происходило их признание церковными структурами, которое оформилось в 1842 г. в решение Святейшего Синода об их юридическом статусе  в качестве особого вида церковных учреждений, и теперь их официально называли «женские общины». Во второй половине XIX в. такие общины стали стандартным этапом на пути к созданию женских монастырей.

Исследовательница поставила перед собой задачу изучить повседневную жизнь таких общин, у которых, при всей схожести с женскими монастырями, была своя специфика в указанный период. Она работала с архивными документами не только в федеральном архиве, но и в шести региональных хранилищах. По ее словам, общины «возникли не на пустом месте»: полумонашеские группы, преимущественно женские, существовали при храмах и раньше, но именно после секуляризации это явление приобрело новый масштаб.

На первых порах это были преимущественно богадельни при храмах, которые называли себя общинами или общежитиями. Благотворительность, монашеский идеал и общинный устав – это было общим для подобных групп, а еще непременно духовное окормление старцев. «Не было женских общин без старчества», – отметила Чжао Чжэннань. Серафим Саровский, Зосима Тобольский и другие известные старцы давали общинам уставы, определяли их структуру, заботились о духовном единстве. Нередко бывало так, что одна община получала наставления от нескольких старцев. В то же время один старец мог окормлять несколько общин одновременно. «Так складывалось духовное единство общин поверх епархиальных границ», – делает вывод историк.

В основе женских общин лежал общежитительный монастырский устав, но на местах были свои варианты и особенности. Например, в 1821 г. начальница одной из Екатеринбургских общин направила в Синод устав на основе Саровского, но рецензенты «нашли его слишком суровым». 

Изучая социальный состав женских общин, исследовательница поняла, что большинство из них были мирянками, в сельской местности – из крестьянок, в городах – больше мещанки и купчихи. В основном это были молодые незамужние девицы (медианный возраст 40 лет), женщин старше 60 лет было гораздо меньше. Большинство насельниц умели читать и писать.

Экономическая жизнь таких сообществ «начиналась с нуля», они не получали помощи от государства и могли надеяться только на щедрость благотворителей и трудолюбие самих сестер. Историк упомянула историю Спасо-Бородинской общины, основанной Маргаритой (в иночестве – Марией) Тучковой, которая на свои средства построила храм и содержала первых сестер. Эта община была в 1839 г. преобразована в одноименный женский общежительный монастырь. 

Чжао Чжэннань проводила свое исследование на «микроуровне», изучая повседневность женских общин в четырех аспектах: молитва, трапеза, труд и свободное время. В отличие от монастыря, далеко не каждая община имела собственный храм и приписанное к нему духовенство, чтобы жить в монастырском ритме с частыми богослужениями. Общины возникали при уже существующих приходских храмах, и тогда сестрам сложнее было обособиться от прихожан; или благотворитель  строил новый храм, вокруг которого создавалась община. В последнем случае показательна история Троицкого храма в Аносине, который построила на свои средства княгиня Евдокия Мещерская в 1810 г.; при нем была основана богадельня и Борисо-Глебское женское общежитие, которое со временем переросло в крупный одноименный  монастырь.

Историк отмечает, что таким общинам было свойственно «стремление к отдельному сакральному пространству», вплоть до обозначения границ и возведения стен (например, так называемая святая канавка в Дивеево). «Осязаемая материальная ограда оказывается условием для создания неосязаемого сакрального пространства», – констатировала Чжао Чжэннань.

Что касается молитвенной практики, то поначалу общины заявляли о необходимости ежедневного богослужения. Но в первой половине XIX в. сложился, по благословению старцев, такой режим: участие в богослужениях по воскресеньям и праздникам, а в другое время – усердный труд не только для своего пропитания, но и для помощи бедным. «Труд ради ближнего ничем не ниже молитвы», – учили старцы, и эта практика была закреплена в официальном уставе общин, принятом Синодом в 1845 г. Молитвенное правило – именно оно, а не литургия, – задавало ритм жизни каждой общины; его составляли для сестер старцы. Иногда общины заимствовали правила друг у друга.

Общие трапезы были важной частью общежительного устава. Они совершались чаще всего в трапезных храмов, где во время еды непременно читалась вслух духовная литература. Лишение общей трапезы было общепринятым наказанием. Историк по приходно-расходным книгам изучила меню, допустимое потребление рыбы, молока и масла, редкие покупки чая, соответствие этих практик предписанному уставу пустынножительства и отступления от него.

Труд послушания считался главным, послушание начальнице было безусловным. Ее избирали сестры, утверждала епархия. Избирались также казначея и старшая сестра, которая следила за порядком. Сестры несли три типа обязанностей: церковные (клиросное пение, выпекание просфор и т.д.); сельскохозяйственные (для прокорма и помощи бедным) и рукоделие (золотное шитье, иконопись и др.). Распределение обязанностей было связано с социальным происхождением сестер, но все работы считались равноценными, подчеркнула исследовательница.

В свободное время сестрам предписывалось заниматься душеполезным чтением. Известно, что при некоторых общинах были свои библиотеки. Можно было также принимать близких родственников, за исключением мужчин. Поощрялись совместные паломничества с пением духовных песен.

В заключение Чжао Чжэннань сделала вывод о том, что все сферы жизни общин «неразрывно переплетались между собой и служили одной главной цели – стремлению к духовному совершенству». Намечая дальнейшие перспективы исследования, она отметила что женские общины последней трети XVIII – первой половины XIX века – это цельное явление национального масштаба, имеющие свои региональные и индивидуальные особенности и динамично развивающееся со временем.

Юлия Зайцева