Статьи

Церковь с редким приделом мученика Виктора в Могутове

Фото: Антон Саков / blagovest-info.ru

Могутово исторически относилось к Подольскому уезду Московской губернии, а теперь входит в состав Наро-Фоминского района. Село стоит вдали от больших дорог, однако здесь находится редкий памятник московского барокко конца XVII столетия – церковь преподобного Сергия Радонежского. Храм был построен в те годы, когда Могутово принадлежало дяде царицы Евдокии боярину Петру Лопухину. Искусствоведы отмечали архитектурное сходство церкви села Могутова и надвратного храма московского Новодевичьего монастыря, где впоследствии окончила дни первая жена Петра I царица Евдокия.

В конце XVII столетия через Могутово шла прямая дорога на Москву. Она пролегала из столицы через Сосенский стан к селу Каменскому на реке Наре. От села Каменского, считавшегося в старину важным военным рубежом, дорога получила название Каменка. Эта древняя дорога находилась примерно посередине между линиями Киевского и Калужского шоссе, а окончательно была заброшена только в начале XX века.

В начале XIX века Могутово и соседние селения приобрел Федор Ростопчин, ставший впоследствии генерал-губернатором Москвы во время нашествия наполеоновской армии. Вороновское имение Ростопчина состояло из сел Воронова, Могутова и Свитина, а также 13 окрестных деревень. Центром этого обширного владения стало село Вороново, где была построена известная усадьба Ростопчиных.

Могутово располагалось примерно в 15 километрах от Воронова и имело хозяйственное значение. Тем не менее, старинный Сергиевский храм находился в те годы на попечении Ростопчиных, которые подробно вникали в местные приходские дела. Например, в сборнике резолюций московского митрополита Филарета (Дроздова) упоминаются жалобы графини Ростопчиной на «нетрезвость и отлучки» запрещенного впоследствии могутовского священника Иванова.

Фото: Антон Саков / blagovest-info.ru

В 1850 году в Сергиевской церкви был устроен новый придел, который получил редкое посвящение мученику Виктору Дамасскому. Это единственное подобное посвящение придела среди исторических храмов Подмосковья. Считается, что придел появился в могутовской церкви по желанию и на средства невестки Федора Ростопчина графини Евдокии Петровны, у которой в 1839 году родился младший сын Виктор.

Евдокия Петровна Ростопчина – русская поэтесса и писательница первой половины XIX века. Она происходила из семьи Сушковых, славившейся своим пристрастием к карточным играм и литературе. Родной дядя Евдокии Николай Сушков был драматургом и поэтом. Он был женат на сестре Федора Тютчева и, кроме того, особые духовные и дружеские отношения связывали его с московским митрополитом Филаретом (Дроздовым). Впоследствии Сушков написал известную книгу воспоминаний об этом святителе.

Произведения Евдокии Ростопчиной в первый период ее творчества были благосклонно встречены критиками и публикой. Однако ее литературная слава впоследствии сменилась неприятием, а после кончины почти полным забвением. Первая детальная биография Евдокии Ростопчиной была написана только через 20 лет после ее кончины известной в то время журналисткой Екатериной Некрасовой. Она создала целую серию биографий русских женщин-писательниц, однако очерк о Ростопчиной вышел очень спорным. Графиня изображалась в нем избалованной, капризной и самовлюбленной женщиной, стихи которой публиковали и хвалили только благодаря ее связям в среде аристократии, богатству и красоте.

Некрасова определяла Ростопчину такими словами: «испорченная, эгоистичная, пустая, беспринципная…» Графиня будто ничем не интересовалась, кроме балов, внешнего блеска и бесконечного веселья. В 1840-х годах большую известность получило стихотворение Ростопчиной «Насильный брак», которое имело ясный для того времени политический подтекст. Однако Некрасова отрицала, что Ростопчина была способна на сложный аллегорический замысел, и видела в нем только стихотворное переложение старого немецкого предания.

Фото: Антон Саков / blagovest-info.ru

Очерк Некрасовой вызвал возмущение в семье писательницы. Брат покойной графини Сергей Сушков опубликовал в «Вестнике Европы» ответ журналистке, в котором опровергал ее выводы о личности и характере сестры. Он обвинил Некрасову в составлении вымышленной биографии, даже называл ее подсудным публичным оскорблением. Сергея Сушкова удивляла самоуверенность Некрасовой, которая лично не знала ни самой графини, ни ее семьи, и в целом слабо представляла, будучи дочерью священника, круг общества, к которому принадлежала Ростопчина.

Вопреки однобокому образу, который составила Некрасова, известно, что Ростопчину волновали религиозные вопросы. На одно из духовных стихотворений Федора Глинки она ответила такими строчками: «Слушая эту чудную библейскую эпопею, столь близкую всякой душе христианской, всякому сердцу, ублаженному даром умиления и молитвы, я была изъята из нашего мира и века». В другом месте она называла свое окружение и время эпохой «безверия, нелюбия и лжеучений мнимой истины».

Жизнь Ростопчиной оборвалась трагически в 45 лет. Она скончалась от рака желудка, а последние годы много времени проводила в Вороновском имении, которое принадлежало тогда ее свекрови. Незадолго до кончины Ростопчину навестил в Москве французский писатель Александр Дюма, который впоследствии высоко отзывался о русской поэтессе и ее литературном таланте.

Дядя Ростопчиной Николай Сушков попросил своего духовного наставника святителя Филарета (Дроздова) благословить больную племянницу. Филарет передал Ростопчиной наперсный образок с таким напутствием: «Огнем страданий душа искушенная просияет, а наконец и блаженством». Этот образок умирающая графиня получила по приезде в Москву из Воронова. Ростопчина говела, много молилась, принимала Иверскую икону Божией Матери и всегда носила с собой образок, подаренный святителем. В декабре 1858 года Евдокия Ростопчина скончалась. Николай Сушков писал о племяннице: «в ней не было лукавства, откровенна и доверчива, как дитя, она не только прощала, но совершенно забывала обиды, которые в первую минуту сильно волновали женщину-поэта…»

Фото: Антон Саков / blagovest-info.ru

Младший сын графини Виктор Андреевич Ростопчин, с именем которого связывают посвящение придела мученику Виктору в церкви села Могутова, стал офицером. В начале 1860-х годов участвовал в сражениях с горцами на Кавказе, воевал в Польше. В 1865 году из-за дуэли два месяца провел в тюрьме, а затем был переведен на службу в Сибирь. В 1870-х годах служил в Иркутской и Енисейской губерниях, а последние годы – в Кузнецке, нынешнем Новокузнецке. Здесь он и скончался от болезни в возрасте 39 лет.

Потомки Виктора Ростопчина после революции 1917 года остались в России. Сын Борис и внук Федор Ростопчины были обвинены в контрреволюционной агитации и расстреляны в 1937 году. Примерно тогда же прекратились богослужения в Сергиевской церкви в селе Могутове. Официально храм был закрыт в 1941 году, причем планировалось снести старинную церковь, однако из-за начавшейся войны снос не состоялся. В 1970-х годах храм был признан памятником архитектуры, хотя и находился тогда в аварийном состоянии. Сергиевская церковь была восстановлена в начале 2000-х годов.

Антон Саков