Репортажи

«Византия и латинский Запад»: презентация второго тома собрания сочинений Сергея Аверинцева состоялась в Москве

Фото: Ю.Зайцева /  blagovest-info.ru

Москва, 26 марта, Благовест-инфо. Презентация второго тома собрания сочинений Сергея Аверинцева (1937–2004) состоялась в Культурном центре «Покровские ворота» 24 марта. Этот том называется «Византия и латинский Запад», он посвящен проблемам литературы, философии, эстетики и богословия двух великих традиций христианской культуры. Это издание продолжает публикацию шеститомного собрания сочинений Аверинцева в издательстве Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ).

Открывая вечер, научный сотрудник КЦ «Покровские ворота» Джованна Парравичини поздравила всех с выходом этого издания: «После стольких лет, когда в России были недоступны произведения Сергея Сергеевича, сейчас есть возможность с ними познакомиться». По ее словам, этот том посвящается двум разным мирам – Востоку и Западу, но в восприятии Аверинцева эти миры всегда были едины, и он сам был «как будто человеком первого тысячелетия, который чувствовал всю глубину и особенности любой культуры и при этом видел мир как целое».

В это издание вошли многочисленные публикации, распределенные по четырем тематическим разделам: «Слово / Риторика», «Мысль / Философия», «Образ / Символ», «Традиция / Цивилизация». Эти тексты охватывают широкий круг вопросов, включая историю средневековой литературной традиции, богословские аспекты христианской иконографии, сходства и различия православной и католической духовности, а также роль великих христианских подвижников, «сумевших довести основания этой духовности до наиболее совершенных форм», как отмечается в книжной аннотации.

Завершающий раздел тома составляют переводы С. С. Аверинцева: отрывки из святоотеческой и монашеской литературы, а также обширное собрание византийской и латинской средневековой поэзии, сопровождаемое вводными авторскими статьями и примечаниями.

Фото: Ю.Зайцева / blagovest-info.ru

Центральное место в настоящем томе занимает монография «Поэтика ранневизантийской литературы» — одно из наиболее известных и влиятельных исследований С. С. Аверинцева, раскрывающее глубину духовного и художественного своеобразия византийской культуры.

Именно после публикации в 1977 г. этой книги, которая, как казалось, может заинтересовать лишь узкий круг специалистов, «взошла всероссийская звезда Аверинцева», сказала поэт и переводчик Ольга Седакова. По ее воспоминаниям, эта книга, византийские лекции Аверинцева, его статьи о Византии имели огромный отклик у широкой аудитории, «переживались всеми как особое событие», поскольку он открывал мир неведомой и запретной тогда христианской культуры. «На его лекциях слушатели впервые почувствовали, как это красиво – мысль, освященная верой. Как это могло происходить за железным занавесом? Сергей Сергеевич где-то добывал книги по богословию, он хорошо знал западную византинистику, постоянно ссылался на зарубежных авторов, он каким-то образом выучил библейский иврит – все это необъяснимо для того времени», – сказала Седакова.

Как произошел у ученого этот «византийский поворот», как он, филолог-классик по образованию, автор диссертации о Плутархе, перешел к изучению патристики, ко времени встречи поздней античности с христианством? Седакова полагает, что это произошло «естественно», «по следам исторических событий»: отцы Церкви первых веков были «элитой античной школы», и даже когда они резко критиковали язычество, они делали это на основе античной же риторики. В этом смысле Плутарх был для Аверинцева «героем переходного периода» от античности к христианству; «Афины всегда были у него в уме, когда он писал о христианстве», сказала Седакова, отметив, что «к знаменитой диаде «Афины – Иерусалим» Аверинцев добавил Рим как основу европейской цивилизации».

И при жизни, и до сих пор некоторые отказывают Аверинцеву в «научности», продолжила выступавшая, но он сам объяснял, что к гуманитарным наукам нельзя подходить с теми же критериями, что к точным. По ее словам, главным для него было «изучение действия духа» через выявление «имплицированных смыслов», открытие «некоего смыслового поля» явления культуры. Именно это он называл филологией, акцентируя в этом слове его первый корень – любовь. «Любовь, которая предельно хочет понимания, ответственная воля к пониманию – суть филологии для Сергея Сергеевича», – считает Седакова.

«Аверинцев был великим осмыслителем, мастером понимания», – согласился Петр Пашков, доцент ПСТГУ, специалист по христианскому наследию поздней Античности, который написал вступительную статью ко второму тому. Главное, что он «вычитал» у Аверинцева, «что христианская жизнь – творческая, интеллектуальная – возможна».

Отдавая должное огромному диапазону исследовательских интересов Аверинцева, Пашков считает его «византинистом по преимуществу». По его словам, в «Поэтике ранневизантийской литературы» ярко проявилась «центральная аверинцевская интуиция» – понимание неразрывной связи латинского Запада и Византии. При всех разделениях, «эсхатологически значимых» конфликтах, напряженность между Византией и Западом «всегда была напряженностью между братскими, родственными культурами», они «смотрелись друг в друга» как в зеркало, как в Другого, чтобы понять самих себя. Такую неочевидную близость, такую «родственность» Востока и Запада можно рассмотреть «только при очень глубоком погружении», как это умел Аверинцев. «Какими бы противоречивыми ни были эти культуры, важно, что это были опыты создания нового христианского мира. Этот опыт неповторим, но пример этого христианского мира имеет непреходящее значение как образец», – отметил выступавший.

Во вступительной статье Пашков попытался описать предпринятую Аверинцевым «реконструкцию целостного византийского миросозерцания и показать, почему это имеет такое значение не только для тех, кто застал его в советское время». Это миросозерцание было синтезом нескольких традиций, которые глубоко интересовали Аверинцева: римской, эллинистической и библейской. Как пишет Пашков, «неоднократно отмечался интерес Сергея Сергеевича к феномену «перекрестка» культур и традиций, а Византия была таким перекрестком par excellence». Ольга Седакова на презентации также отмечала, что исследовательский интерес влечет Аверинцева к историческим пересечениям «резко контрастных начал и традиций».

Фото: Ю.Зайцева / blagovest-info.ru

Об этом же говорил медиевист и переводчик Олег Воскобойников, специалист по культуре и искусству средневекового Запада, выступая по видеосвязи. Продолжая тему влияния Аверинцева на гуманитарные науки, он рассказывал о том, как в свое время гонялись за его книгами и статьями студенты и аспиранты, как ценили его исследователи западного Средневековья, как восхищался его работами виднейший советский и российский медиевист Арон Гуревич, автор монографий о средневековой культуре, переведенных на многие языки мира. В разговоре с Воскобойниковым он говорил, что ему «далеко до эрудиции Сергея Сергеевича». Это была эрудиция особого рода: по словам выступавшего, Аверинцев глубоко погружал читателей и слушателей в историю мысли, приводя цитаты из восточных мистиков первых веков, средневековых западных святых, немецких пиетистов, поэтов Серебряного века и др. Например, он мог сравнивать св. Бенедикта Нурсийского и Сергия Радонежского, будучи глубоко погруженным в наследие каждого и исторический контекст. 

Выступавшие упомянули о том, что Аверинцев был не только ученым, богословом, переводчиком, но и поэтом. Его поэтический перевод слова Бернарда Морланского «О презрении к миру» прочитала Ольга Седакова, а Воскобойников прочитал отрывок этого текста XII века на латыни.

Юлия Зайцева