Репортажи

Запрещенные духовные произведения советских композиторов прозвучали на открытии нового сезона Musica sacra nova

Фото: Елена Дорофеева / blagovest-info.ru

In reservato – «под спудом» – тема нового сезона проекта Musica sacra nova («Новая священная музыка»), посвященного творчеству композиторов ХХ–XXI веков. На открытии в Концертном зале имени Чайковского (КЗЧ) прозвучали сочинения авторов, написанные в годы советской власти. В программе – симфония Нектариоса Чаргейшвили (1971; исполнялась единственный раз в 1991 году), Kyrie eleison для хора и оркестра Эдисона Денисова (1991, премьера прошла в Штутгарте) и кантата «Мать скорбящая» Александра Локшина (1977, прозвучала в 1995 году в Санкт-Петербурге). Почти все произведения обозначены как московские премьеры. Исполнители: Полина Шароварова (меццо-сопрано), Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова и Государственный хор имени А.В. Свешникова.

Дирижер Алексей Рубин рассказал перед концертом об авторах и произведениях, малоизвестных широкой публике. «Они окрыли для меня новый мир. Это все на уровне экзистенциальном… По этой дороге я ещё никогда не ходил, она открывает столько глубины и смысла, которые мне кажется, сейчас так важны. Но лично мне они помогают переживать то непростое время, в котором мы сейчас находимся», – сказал молодой дирижер в интервью, опубликованном на сайте Московской филармонии.

Полное название сочинения Александра Локшина (1920–1987) – кантата «Мать скорбящая» для меццо-сопрано, смешанного хора и большого симфонического оркестра (на стихи из «Реквиема» Анны Ахматовой и тексты русской православной службы). «Из своих сочинений лучшими я считаю все одиннадцать симфоний, ораторию, точнее, кантату «Мать скорбящая», три сцены из «Фауста» Гёте, маленькую комическую ораторию «Тараканище». Из числа вышеперечисленных сочинений я никогда не слышал Первую, Шестую и Восьмую симфонии, ораторию «Тараканище» и первые две пьесы из Трех сцен, а также кантату «Мать скорбящая»», вспоминал Александр Локшин.

Дирижер Алексей Рубин заметил, что Локшин гармонически «изобрёл какой- то свой неповторимый уникальный язык». «Он использовал текст Ахматовой, его озвучивает меццо-сопрано и одновременно хор поёт заупокойную службу, канонический церковнославянский текст – это интересное сочетание. В конечном фрагменте звучит хорал, а в оркестре появляется си-бемоль мажор, то есть просветление наступает – на секунду, и потом спустя несколько низких тактов виолончели нас ждёт оглушительный удар тоже на си-бемоль… Для меня «Мать скорбящая» и вообще Локшин – выражение русского композитора, я вижу много [общего] с Мусоргским, например», – считает дирижер.

Фото: Елена Дорофеева / blagovest-info.ru

Произведение Эдисона Денисова (1929–1996) Kyrie для хора и оркестра (на тему незавершенного фрагмента Моцарта) содержит около 40 тактов, почти как в сугубой монашеской молитве, когда повторяется 40 раз «Господи, помилуй». «Денисов использует точную цитату незаконченного Kyrie Моцарта. И потом он начинает свои вариации, узкое опевание – меняет ритмы: вместо четырёх он даёт септоли, квинтоли в разных темпах, метрах, и он не оставляет без внимания ни один элемент этого Kyrie. В конце он возвращается к Моцарту, дает чистую тональность, конечно с примесью своей денисовской гармонии», – отметил Рубин.

Свою последнюю симфонию  Нектариос Чаргейшвили (1937–1971) так и не услышал. «Симфония Чаргейшвили меня ошеломила. Невероятно сильные кульминации, и при этом, хрупкость этой симфонии, сочетание полярных вещей меня поразило. В этой симфонии он зашифровал свой эзотерический трактат. Он делит наш мир на три части – первая природа несотворенная, по сути, это Бог. Третья природа материальная, мертвая. Вторая же (человек) – это взаимодействие двух природ, первой и третьей. И, по мнению Нектариоса, во взаимодействии человека и Бога ключевую роль играет искусство. Для него произведение искусства может рождаться без участия художника, то есть он уже не контролирует, а вмешиваются какие-то силы свыше. Думаю, что последняя в его жизни симфония – это уже не он писал, а им писали. И даже не уверен, мог ли он сам  расшифровать смысл», – сказал дирижер.

В партитуре Чаргейшвили – указание на девять фрагментов из Священного Писания. В концертном буклете даны эти цитаты: ряд сцен Рождества Христова, затем слова из послания апостола Иакова (1:15): «похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть», а затем большая цитата из послания апостола Павла к коринфянам (13 глава) о сути любви христианской: «…Любовь долготерпит,  милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится…» Затем цитата из Апокалипсиса (13:7) – «И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем», но последняя строфа – из Евангелия от Матфея (28:20): «…и се, Я с вами во все дни до скончания века».

Из этих авторов-шестидесятников Чаргейшвили, по сути более авангардный, «потому что он сущностно больше про прорыв и разрыв», резюмировал собеседник дирижера Антон Каретников, руководитель Фонда Николая Каретникова – инициатор цикла Musica sacra nova.

В четвертом сезоне проекта – шесть концертов. 22 марта в разделе «Лаборатория Musica sacra nova» прозвучит мировая премьера – сочинение молодого композитора Екатерины Хмелевской «Ангел» для сопрано и электроники. В этом же концерте – редко звучащие произведения: Архипов Prayer («Молитва») для высокого голоса, электрогитары, виолончели, бас-кларнета, фортепиано и электроники на слова Окуджавы, сочинения немецкой монахини Хильдегарды Бингенской «O frondens virga» в аранжировке современной американской пианистки Мисси Маццоли, а также французского композитора Франка Бедросяна на «Плач Иеремии».

Елена Дорофеева