Репортажи

«Самоходская свеча» – фильм о народном христианском обряде обсудили в КЦ «Покровские ворота»

Фото: blagovest-info.ru

Москва, 16 марта, Благовест-инфо. Показ и обсуждение документального фильма «Самоходская свеча», посвященного локальной версии белорусского народного христианского обряда, состоялся 12 марта в Культурном центре «Покровские ворота». Авторы фильма – фольклористы, антропологи и религиоведы – рассказали о происхождении этого обряда и его участниках в наши дни. Картина снята по материалам экспедиции 2024 г. в Тюменскую область.

Эту экспедицию возглавил Андрей Мороз, доктор филологических наук, профессор НИУ ВШЭ и преподаватель РГГУ, фольклорист, исследователь религиозных обычаев и фольклорно-литературных связей. На вечере он рассказал, что с середины XIX в. сохранились заметки сельских священников о «странном обряде «Свеча», который практиковался в белорусских селах, а также в северо-западных губерниях России. Оценивали этот обряд диаметрально противоположно: одни – как особое проявление народного благочестия, другие – как свидетельство язычества в христианском обличье.

Фото презентации А. Мороза

«Свеча» – ежегодный обряд, в котором особую роль играет центральный объект – большая восковая свеча. Важное ритуальное действо – наращивание, «долепливание» свечи всей общиной (по дореволюционным источникам, она достигала веса в полтора-два пуда) или изготовление новой большой свечи. В некоторых случаях место центрального сакрального объекта занимала чтимая икона, у которой тоже возжигали свечи. Каждый год такую Свечу («с большой буквы», подчеркнул Мороз) одевали в новое платье («Свеча у нас сегодня невеста», – говорили селяне), а икону украшали новыми красивыми полотенцами.

Свеча/икона целый год хранилась в каком-либо из домов, и такой дом-хранитель воспринимался как «субститут храма» – любой мог туда прийти, помолиться у импровизированного святилища, оставить пожертвование. Раз в году в общине устраивался праздник перенесения Свечи в новый дом: прежние хозяева принимали всех, накрывали столы, организовывали «долепливание» и молитву, а наутро следующего дня Свечу/икону торжественно переносили в новый дом, где ее встречали с молитвами и тоже устраивали пир. Переносили особым образом: между домами выстилали дорожку соломой, и верующие, стоя на коленях на этой соломе, пролезали под Свечой, а потом уносили солому с собой как нечто освященное, что могло помочь в повседневной жизни.

Фото: omutinskoe.ru

На рубеже XIX–XX веков белорусские переселенцы по своей инициативе, «самоходами», переселялись в Сибирь, основывали там деревни. Их потомки и сейчас называют себя самоходами, они всё еще говорят на диалекте белорусского языка и сохраняют традиции предков. А в тюменском селе Осиновка, где побывала экспедиция из Москвы, обряд был воссоздан в конце 1930-х гг. как реакция на закрытие церкви советской властью.

Фото: ura.news

Сегодня обряд наравне с языком имеет большое значение для сохранения идентичности жителей села – об этом и рассказывает фильм, который создали Андрей Мороз, Вера Саяпина и Анна Вайнштейн. В Осиновке нет православного храма. Роль Свечи выполняет икона Воскресения Христова, которую в свое время спрятала от гонителей одна из жительниц села, ее фотография стоит рядом с иконой и вместе с ней переносится из дома в дом.

Интересно, что праздник «Свеча» (а именно так называют в Осиновке торжество по случаю перенесения иконы) принято отмечать не на Пасху, а на Рождество. Во время застолья в доме хозяев и во время посещения богомольцами поются рождественские песнопения, в которых многократно распевается «Многая лета». В морозный день в Осиновку приезжает больше сотни людей, они на улице ждут своей очереди, чтобы поклониться иконе и «попросить у нее» о своих нуждах, многие неумело крестятся. Потом все опускаются на колени на соломенной дорожке, а двое мужчин проносят над их головами икону в новый дом, где она будет находиться целый год, до следующего Рождества.

Фото: rtraveler.ru

К сожалению, эта традиция постепенно угасает, прокомментировал Мороз фильм после просмотра, так как постоянных жителей села все меньше, многие отказываются брать икону в свой дом, это накладно и хлопотно. «В Осиновке поговаривают, не отдать ли ее в ближайший храм», – рассказал автор фильма. Отвечая на вопрос о реакции православного духовенства на этот обряд, он отметил, что ни разу не встречал «резкого противостояния»: однажды священник участвовал в обряде, читал молитву, другой сказал, что готов послужить, если попросят. Иногда священника приглашают для освящения хлеба и зерна, которые тоже участвуют в ритуале.

По словам профессора, обряд «Свеча» возникал и воспроизводился, как правило, там, где не было православного храма. Но похожие практики есть и в православии: он вспомнил, например, Нило-Столобенский монастырь, где во время престольного праздника происходит крестный ход с мощами преподобного Нила, раку украшают дубовыми листьями, верующие проходят под носилками, отрывая и унося с собой дубовые листочки. Обычай приносить домой из храма березовые веточки на Троицу, освященную вербу в праздник Входа Господня в Иерусалим, розочки от мощей св. Матроны Московской  – эти параллели к осиновской соломе напомнила фольклорист Елена Миненок (ИМЛИ РАН).

Она также рассказала об обряде «Мирская свеча», который этнографы фиксировали еще в 1920-е годы. В случае общественного бедствия или угрозы в некоторых деревнях Смоленской области жители вместе лепили большую обетную свечу, переносили ее из дома в дом, наряжая ежегодно в новое «платьице».

Андрей Мороз рассказал о традиции создания «братской свечи», с которой он познакомился в Сербии: три деревни по очереди отливают большую свечу и торжественно несут ее в монастырь Троноша, где она стоит весь год в особом месте.

Религиовед Петр Чистяков (РГГУ, ПСТГУ) также нашел параллели к теме облачения почитаемых предметов: храмовую резную икону Богоматери в деревне Маврино Щелковского р-на Подмосковья обряжают в «платья» разных цветов, в соответствии с богослужебным кругом; а традиция облачения статуи «Христос в темнице», которая есть во многих храмах, хорошо известна.

По словам историка, профессора РГГУ Дмитрия Антонова, исторически упомянутые практики ведут свое происхождение от язычества, но «были перекодированы в христианстве». В постсоветской России они распространены очень широко, но в отношении них в церковном сообществе существует «полифония мнений».  

Юлия Зайцева