Благовест-Инфо
Благовест-Инфо
Контакты Форум Подписка rss




Расширенный поиск


 
Благовест-Инфо


  • 6 февраля - 14 апреля

Выставка «Образы огня в христианском искусстве». Москва

  • 7-28 февраля

Расписание лектория "Предание" на февраль 2019. Санкт-Петербург

  • 18 - 24 февраля

Фестиваль «Артос. Кухни народов мира». Москва

  • 23 февраля

XXV Сретенские чтения. Москва

  • 25 февраля

Семинар «Святитель Иоанн Златоуст: жизнь и жития». Москва

  • 25 февраля

Встреча со священником Баджатом Каракаш в рамках цикла «Прямой эфир из Сирии». Москва

  • 25 февраля

Семинар «Российский зарубежный некрополь: Наследие, которое мы не должны потерять». Москва

  • 26 февраля

Презентация альбома «Во имя святого князя». Санкт-Петербург

  • 28 февраля

Круглый стол «Евангелие в русской литературе». Москва

  • 28 февраля и 1 марта

Первая научно-методическая сессия Научно-образовательной теологической ассоциации. Москва

  • Март 2019

Концерты фонда «Искусство добра» в соборе Непорочного Зачатия Девы Марии и в других залах. Москва

  • 3 марта

День открытых дверей в ПСТГУ

Все »














Мониторинг СМИ

Жизнь Юрского периода

На 84-м году ушёл из жизни Cергей Юрский. «Стол» вспоминает, каким был этот великий актёр и человек

11.02.2019 15:16 Версия для печати

На 84-м году ушёл из жизни Cергей Юрский. «Стол» вспоминает, каким был этот великий актёр и человек

Вообще-то Юрский хотел стать юристом, да и родители настаивали – дескать, актёрство – это очень хорошо, но нужна настоящая профессия. И Сергей даже поступил на юридический факультет Ленинградского госуниверситета. Но после третьего курса понял: юриспруденция –это не его. В итоге подал документы на актёрский факультет Ленинградского театрального института имени Островского. И вскоре был принят в труппу Большого драматического театра имени Горького.

Как режиссёр он поставил десятки спектаклей в театрах Москвы и Ленинграда, но подлинную народную любовь ему принесли роли в кино. Дядя Митя из «Любовь и голуби», доктор Иван Груздев из сериала «Место встречи изменить нельзя», строгий Викниксор в «Республике ШКИД», Остап Бендер – все эти ленты можно пересматривать бесконечно.

С таким же юмором он относился и к нашей с вами жизни.

* * *

Мое самое большое достижение – своя большая квартира. Я до сорока лет жил в коммуналке.

* * *

Когда мне было 16 и отец меня с кем-то знакомил – он всегда говорил: вот наследник всех моих долгов. Так себя и чувствую.

* * *

В школе я был отличником. И – что важно отметить – идейным отличником! Все списывали, пользовались шпаргалками. Я – нет. Отличников всегда бьют, и правильно делают. Отличники  – люди неприятные. Меня не били. Потому что я был из цирка, а циркачи… они как цыгане. Их отчасти боятся. Мой отец был руководителем цирка – сначала Ленинградского, потом Московского. И каждый день я видел цирковые представления. Месяц за месяцем, год за годом. И я, естественно, двигался в этом направлении.

Тогда мне показалось, что это мир, который бесконечен в своих возможностях. Выбор был только один – либо стать разведчиком, что меня очень привлекало, либо театральным артистом

* * *

Когда я впервые увидел театр, то понял, что цирковые артисты из раза в раз изображают один и тот же образ, совершенствуя его. Сегодня сделал 3 сальто, завтра – 3,5. А театральный артист может превращаться из одного человека в другого. И эти люди противоположны. Тогда мне показалось, что это мир, который бесконечен в своих возможностях. Выбор был только один – либо стать разведчиком, что меня очень привлекало, либо театральным артистом.

* * *

Часто вспоминаю слова Бендера: «А сколько Вам нужно для счастья?». Вопрос только, в какой валюте и на какой срок. Вот многие радуются и завидуют тем, кто выигрывает крупные суммы денег. Меня спрашивают, хотел бы я тоже? Нет! Не хотел бы. Я бы не смог справиться. Это то, что Раневская называла «затруднение от излишества возможностей».

* * *

С определённого времени я совершенно ясно понял, что уныние и отчаяние – это грех. И нужно себе говорить: это грех. Я продолжаю отчаиваться, но я уже сказал это слово – «грех», а грех надо замаливать. Это первое. А второе – я полагаю, есть много людей, которым в данный момент хуже, чем тебе, и они, эти люди, недалеко. Просто включить радио и послушать последние известия.

* * *

В 91-м году я поставил пьесу Гоголя «Игроки». Действие перенёс в сегодняшний день, актёров одел в современные костюмы, оставил гоголевский текст. И на первый план вышла проблема масок, которые надели на себя люди. Один говорит: «я – большой либерал»; другой: «я – большой милицейский начальник»; третий: «я – честный офицер»; четвёртый: «я – профессор». На самом деле все – шулера. Маски. Все притворяются. Это как бы депутат, как бы историк, как бы левый, как бы правый. Я это вижу сейчас.

* * *

Никогда не смотрю по телевизору церемонию «Оскар» и никакие другие – жена смотрит. Но тут показывали «Золотой Глобус». Вроде, ужасная у них обстановка – я бы вот не смог там сидеть, аплодировать. Но вдруг появляется актёр, которого я очень люблю, Энтони Хопкинс, – и я застреваю. О нём что-то рассказывают, идут кадры из фильмов. Выходит сам Хопкинс, произносит речь. И я думаю: и он туда же, и Хопкинса эта слизь – да, слизь, эта тусовка – съела. Так и происходит стирание твоей личности – что потом, кстати, и на их произведениях искусства отражается. Не сразу, но отражается.

* * *

Никто из русских актёров не сделал карьеру в Голливуде. Дело не в профессионализме вовсе. Мы им абсолютно чужие, и они – нам. Есть протестанты, католики, есть разные вариации их, есть поляки-славяне, греки-православные – и всё это Европа. А Россия – она отдельно. И прежде всего для этой Европы, Америки она скучна. В этой скуке может, конечно, возникнуть что-то, вызывающее интерес, но этот интерес того же плана, что и по отношению, например, к ненавистному сейчас им Ирану. Африканец ближе Голливуду, чем мы. То, что африканец знает о мире, он знает из англо-язычного или франко-язычного кино, книг. Мы же пишем какими-то непонятными буквами, у нас вообще свой большой отдельный мир. Потом африканский актёр до определённого момента мирового признания – если ему случится, – он будет знать своё место; все иностранцы в Голливуде – это люди, давшие себя перемолоть. А мы своё место не хотим знать, потому что почитаем себя равными – и имеем все основания.

* * *

Что было неприкасаемо, теперь – лапаемо. Над чем плакали, теперь смеются. И наоборот. Я называю это концом пушкинской эпохи. Потому что Александр Сергеевич, кроме всего, отразил определённую шкалу ценностей, в которой мы жили даже после революции, несмотря ни на что. А теперь эпоха кончилась, и Чехов стал предметом осмеяния. Герцен оказался комиком. На судьбе невероятно серьёзного героя, чья жизнь была во имя других людей, – Чернышевского, – сплясали джигу.

* * *

Жальче всего мне сейчас улыбающихся кассирш в супермаркетах. Адская работа. Я сразу вспоминаю, как в самое глухое время застоя сюда приехал один мой знакомый, швейцарец. Жил, смотрел на всё. Под конец спрашиваю его: что вам у нас понравилось? Говорит: свобода. Я: как занятно. И что вы видели? «Прежде всего свобода – в магазинах. У вас продавец – свободный человек, он может сказать: да пошли вы все! Не встанете сейчас в очередь нормально – вообще уйду. А у нас это не люди, а роботы, которые всё время улыбаются и всё подают-подают-подают. И вообще большинство людей у нас сейчас такие».

* * *

Кино сегодня снимают по 12 часов в день. Я участвовал в этой хреновине – и пытался людей образумить. А они говорят: сейчас так работают. Сериальщики – актёры, которые снимаются в сериалах, – у них там вообще круглосуточно идёт съёмка. И так – месяц, два. В результате актёры стираются абсолютно – что мы на экране и видим.

* * *

Я говорю шофёру, который везёт меня на вокзал после съёмок в Питере: «Слушайте, мы ж с вам встретились в 9 утра, 14 часов прошло, а вы всё за рулём». Говорит: «А я сейчас поеду развозить тех, кто остался, потом в пять утра ещё приеду». Слушаю сейчас радио: Франция просит Брюссель поставить хоть какие-то ограничения дальнобойщикам, потому что страшное количество аварий из-за усталости. Чудовищная идёт гонка. Человечество сто лет билось за 8-часовой рабочий день, и иногда с кровью, за выходные, за отпуск – и всё: это стёрлось, время отнято. Как вернуться? Я не знаю, потому что сами трудящиеся по 14 часов на моё предложение протестовать сказали: «Да что вы! Не надо, Сергей Юрьевич. Вы – другое дело, вы уже проскочили, а нам имя зарабатывать надо».

* * *

Православие для актёра – вещь очень трудная. Вообще сложность веры в том, что она в первую очередь – испытание, которого в полной мере не выдержит ни один человек… Правда, Иисус говорит: «То, что невозможно людям, возможно Богу». Иди за Богом и сделаешь то, чего сам бы не сделал никогда в жизни. Но я видел много людей, которые ушли из театра и стали священниками, и много просто воцерковлённых актёров. И из опыта общения с ними понял: для профессионального артиста главное – не становиться фанатиком. Ни в религии, ни в своём искусстве.

* * *

Конечно, монашество в миру – подвиг, достойный уважения. Им можно восхищаться, но требовать, чтобы все были такими… Если ты не решил посвятить себя Церкви целиком, если ты стал православным мирянином, то значит, и о своей основной профессии, той самой, которая приносит реальную пользу людям, забывать нельзя. А то, к сожалению, довольно часто встречается этакое наплевательское отношение в стиле «я тут только ради денег, это просто работа…». Для творческого человека, для артиста это недопустимо, ведь ему нужно полностью выкладываться на сцене. А показушно пренебрегать своей работой – это никакое не христианство, а обычное ханжество. Ханжество человека, который забыл заповедь: возлюби ближнего своего. Возлюби, не обмани, не подсунь фальшивку… А ведь плохо сыграть на сцене – это всё равно что продать в магазине протухшую колбасу. Даже хуже – подсунуть протухшее искусство.

* * *

Меня всегда удивляла формулировка: вера в Бога – помощник по жизни. Никакой это не помощник! Это главный фактор, определяющий всё вокруг тебя, и с этим нужно считаться…

Если тебе сейчас не хватает свободы, равенства, братства, значит, в своё время от этих понятий ты сам отказывался ради чего-то другого…

* * *

По-христиански, я думаю, прежде всего нужно говорить о своих ошибках. Легче всего думать о чужих и указывать: «Вот он виноват». Если тебе сейчас не хватает свободы, равенства, братства, значит, в своё время от этих понятий ты сам отказывался ради чего-то другого… Ну так вспомните, где вы, люди, прокололись в вашем поведении, в вашей продажности, в вашем подхалимстве власти, в вашем приятии чего угодно… Мне вообще кажутся странными сегодняшние глухота и слепота. Лучше недослышать, лучше недовидеть…

* * *

Я давно живу. Никогда Россия не стояла на коленях. Поэтому идея о «вставании» для меня звучит странно…

* * *

Пятьдесят пять лет я служу театру, а через театр служу гуманистической идеологии, идеологии поиска того, для чего нужна свобода. Свобода – это необходимая для жизни кислородная среда. Чтобы дышать можно было. Ответом на этот вопрос – для чего дышать – я и занимаюсь.

* * *

Русская интеллигенция на протяжении XX века проявляла себя по-разному, но вместе с тем едино. Одни рисковали, шли в лагеря, другие рисковать не решались и не шли в тюрьмы, но все были абсолютно определённы в своих намерениях и взглядах. Сейчас такое явление, как «русская интеллигенция», закончилось. Частично она устала, частично продалась. Лучшие люди из интеллигенции либо спились, либо занялись другими делами, которые в круг интеллигентного существования не входят.

* * *

Самое главное, что тогда, в 60-е годы, всё-таки было… боюсь в возвышенность впасть… Тогда в нашей стране как никогда, мне кажется, было развито христианское чувство. Когда никто не ходил в церковь, не крестился, когда Бог, само собой, полагался несуществующим. В основном это была страна атеистов. Но внутри существовал тот самый истинно христианский моральный абсолют, который заставляет людей думать о другом как о ближнем, поступать так, как хотел бы, чтобы поступили с тобой. Те, кого называют шестидесятниками, обладали этими самыми качествами. И сейчас, когда мы смотрим фильмы того времени, поражаемся тому, что эти безбожники, вообще говоря, истинные христиане.

* * *

Русская провинция имеет один недостаток. Недостаток ужасный. Она себя называет провинцией. Она обидчива. Я с этим сталкивался не раз. Это было и тогда, остается и сейчас: «Смотри, небось, в Москве не стал бы этого делать, а с нами можно!» Говоришь: «Вы полагаете, мы вообще иначе играем в Москве или я не тот текст говорю?» – «Да нет, не это, но… видно же, видно». Именно это превращает провинцию в плацдарм для разгула халтуры, потому что актёры действительно начинают говорить: «Ну что они понимают?» Но я многократно объездил всю страну, и я знаю, что там понимали точно так же. Вот эти люди, которых искусство разъединило так, что каждый остался один среди толпы.

* * *

Я не являюсь общественным деятелем – вот кем. Потому что я был человеком общественным. Я всегда хотел работать артельно, что мне в большей или меньшей степени удавалось и удаётся до сих пор. Из всякого коллектива, в котором я работаю, я стараюсь создать артель. Что такое артель? Это люди, которые собираются сделать определённое дело. Они не дают клятву на всю жизнь, что мы всегда будем вместе. Просто мы делаем это дело, мы им увлечены. Это демократический коллектив, в котором нет иерархии.

* * *

Империя – вещь опасная. Потому что чуть-чуть не тот человек или чуть-чуть человек изменился, потерял какие-то качества или приобрёл излишние – и империя становится невыносимой.

Владимир Тихомиров

8 февраля

Источник: S-t-o-l.com



Ваш Отзыв
Поля, отмеченные звездочкой, должны быть обязательно заполнены.

Ваше имя: *

Ваш e-mail:

Отзыв: *

Введите символы, изображенные на рисунке (если данная комбинация символов кажется вам неразборчивой, кликните на рисунок для отображения другой комбинации):


 

На главную | В раздел «Мониторинг СМИ»

Рейтинг@Mail.ru

Индекс цитирования



Rambler's Top100








 
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов отдельных материалов.
© 2005–2016 «Благовест-Инфо». E-mail:info@blagovest-info.ru
Защита от DDoS