Благовест-Инфо

www.blagovest-info.ru
info@blagovest-info.ru

В чем психологическая подоплека фанатизма?

Наталья Инина посвятила этому доклад на Рождественских чтениях

30.01.2015 20:50 Версия для печати. Вернуться к сайту

Москва, 30 января, Благовест-инфо. В чем разница между подлинной религиозностью, фанатизмом и предрассудками? Каким образом деструктивные формы религиозности связаны с психологическим здоровьем или нездоровьем личности? В чем психологическая подоплека религиозного экстремизма? Этим проблемам был посвящен доклад «Деструктивные формы веры как порождение аномалий личности», который Наталья Инина -- психолог-консультант, преподаватель Российского Православного университета св. Иоанна Богослова, представила 23 января в рамках секции XXIII Международных Рождественских образовательных чтений.

Наталья Инина обратила внимание на то, что трагические события во Франции, с которых начался 2015 год, обсуждаются широко, но – «вне системного понимания событий». «Вопросы веры и религии, которые вообще стоят во главе угла подобного рода трагедий, рассматриваются факультативно, о них рассуждают люди, далекие от понимания глубинных психологических механизмов происходящего. Никто не говорит о том, что мы имеем дело с совершенно особой психологией, и пока мы не попытаемся осознать суть этой специфики, мы будем слепой мишенью и удобным средством запугивания со стороны международного терроризма и экстремизма», -- констатировала психолог.

Исходя из понимания фундаментальной связи между психологией человека и его религией, Н. Инина последовательно рассмотрела такие деструктивные формы веры, как фанатизм, суеверия, предрассудки, которые в психологии плохо разграничиваются, взаимозаменяются, «наплывают друг на друга». Общим для этих форм является «глубокий бессознательный страх, связанный с невротическими искажениями личности», подчеркнула докладчица.

По ее словам, фанатик – это всегда продукт системы, массовой культуры, которая «порождает человека инфантильного, незрелого, плохо осознающего себя, свои подлинные мотивы». А мотивы его противоречивы: с одной стороны, это потребность в определенном руководстве (как веровать, за что бороться, что говорить, что думать); с другой -- желание почувствовать себя самостоятельным, независимым, сильным. «Налицо типичный внутриличностный конфликт, который не осознается самим человеком. Эта двойственность делает его уязвимым и склонным к разного рода влияниям», -- отметила Н. Инина. В глубине бессознательного мира фанатика живут страх, недоверие, тревога, что толкает его к сильной идее или лидеру, с которыми он себя отождествляет и таким образом начинает ощущать себя сильным и правым. Именно в этой почве укореняется идея насилия по отношению к другим. «Благодаря энергии бессознательного невротические защиты трансформируются в формы нападения, глубинный невротический страх проецируется во внешнюю реальность. Назначается «враг», ему приписывается то, что подавляется самим человеком. Мобилизуются ресурсы и начинается война. Стоит ли говорить, что в психологическом плане эта война идет с самим собой», -- отмечает исследовательница.

Еще одна сущностная черта фанатика -- глубочайший эгоцентризм. Н. Инина объясняет, почему диалог с фанатиком в принципе невозможен: «Диалог предполагает встречу различных мнений. В мире фанатика нет места другой человеческой личности, другому мнению, взгляду, способу жизни. Такая эгоцентричная, а стало быть, инфантильная особенность подразумевает отсутствие рефлексии, свойственной любой зрелой здоровой личности. Именно здесь включается мощный механизм проекций, внутренние демоны проецируются в мир, опредмечиваясь в любом инакомыслящем».

Некоторые исследователи называют предрассудок главным мотивом личности фанатика, продолжает Н .Инина. У этих явлений, как и у суеверия, много общего, они отличаются «построением такой картины мира, которая состоит из навязанных извне стереотипов, превращающихся со временем в устойчивые установки сознания». Однако, в случае предрассудков, эти установки не затрагивают глубинных уровней психики -- предрассудками страдают многие, совершенно не склонные к фанатизму люди. А суеверие – «такой деструктивный вид веры, который невротическим образом защищает человека от пугающей действительности». «В случае фанатизма мы имеем дело с иной природой страха – это страх перед хаосом глубинных уровней человеческой психики, перед бездной бессознательного. Человек начинает быть «одержим» идеей и готов сражаться за нее до конца». «Фанатик – человек, который интенсивнее умирает, чем живет», -- приводит докладчица слова Жана Петана.

Почему фанатизм зачастую трактуется как религиозное явление? Н. Инина объясняет это самой природой религиозных идей: «Религиозные идеи – это предельные идеи, затрагивающие самые глубинные, фундаментальные уровни человеческого бытия. И сила религиозной идеи несопоставима ни с какой другой. Именно эта наполненность, глубина и сила привлекают фанатичное сознание. Оно цепляется за религиозную идею как за наиболее мощную, сильную, идентифицируя себя с ней, в результате чувствуя себя столь же сильным, правым и справедливым. Однако в силу узости, категоричности, примитивности своего сознания, фанатик выхватывает только часть идеи, которая субъективно коррелирует с его ожиданиями. Всю же полноту, антиномию, напряжение и вопрошание – то есть именно содержание религиозного сознания – фанатик не вмещает. Он оставляет не суть, а лозунг, за который готов умереть и который в его самосознании будет стоять выше живого Бога и живого человека, выше любви, сострадания и милосердия».

Возможно ли преодолеть такие разрушительные способы религиозности, которые часто прикрываются преданностью Богу? По мнению психолога, Евангелие дает «простой ответ: нельзя строить своего отношения к Богу без отношения к человеку». Она поясняет: «Но отношения с другим невозможно построить без отношений с самим собой. Именно здесь сходятся вопросы веры и вопросы личностного здоровья. «Возлюби ближнего как самого себя» – когда мы читаем эти слова, мы должны понимать, что любовь – это не потакание себе, не услаждение себя, а способность принять себя таким, каков ты есть. А это требует мужества и честности. И только из этого взгляда открытой и принимающей любви возможна встреча с самим собой через преодоление невротических искажений личности, а также преодоление разнообразных деструктивных форм веры, стоящих между человеком и Богом».

Юлия Зайцева

Rambler's Top100